— Серый, со стальным отливом.

— А по-моему, бежевый.

— А общий вид какой?

— Как у всякого прохожего на улице. На лестнице послышались шаги. Все обернулись. Маги пробормотала:

— Это, должно быть, мой фотограф.

Их стало пятеро, а в половине восьмого мальчик из пивной «Дофин» принес новую порцию пива и бутербродов.

На этот раз шла большая игра. Время от времени журналисты по очереди отправлялись в глубину коридора звонить в свои редакции.

— Есть пойдем?

— А вдруг он уйдет за это время?

— А если он будет тут сидеть всю ночь?

— Давайте закажем бутерброды!

— Давайте.

— И пива?

Солнце скрылось за крышами домов, но было еще светло, и прохладнее не стало.

В половине девятого Мегрэ, со слипшимися на лбу волосами, выглянул в коридор и собрался было что-то сказать репортерам, но дверь за ним снова захлопнулась.

— Нет, это ужасно!

— Я же говорю тебе, что мы просидим всю ночь. Ты был, когда допрашивали Месторино?

— Я тогда еще под стол пешком ходил.

— Двадцать семь часов.

— В августе?

— Я не помню, какой это был месяц, но…

— Может, перекинемся в картишки?

Залегли свет. Ночной дежурный занял свое место в глубине коридора.

— Как бы устроить сквознячок?

Служащий открыл окно, затем дверь в одном кабинете, в другом, и вскоре с трудом можно было почувствовать что-то, отдаленно напоминающее ветерок.

— Это все, что я могу сделать, господа.

Наконец в одиннадцать часов за дверью кабинета Мегрэ послышался шум. Первым вышел Люка, пропустил вперед неизвестного, который держал перед лицом шляпу. Замыкал шествие Лоньон. Все трое направились к лестнице, ведущей из уголовной полиции во Дворец правосудия и оттуда в тюрьму Сурисьер.

Фотографы вскочили. Вспышки озарили коридор. Менее чем через минуту дверь закрылась, и все бросились в кабинет Мегрэ, напоминавший поле битвы. Пустые стаканы, окурки, пепел, клочки бумаги, облако дыма под потолком. Мегрэ, по-прежнему без пиджака, мыл руки.