— Жарко.

— По-прежнему ничего?

— Ничего.

— Только что по радио я слышала о какой-то суматохе на набережной Орфевр.

— Уже?

— Предполагают, что напали на след убийцы в восемнадцатом. Это правда?

— Более или менее.

— У вас есть зацепка?

— Ничего не знаю.

— Ты обедал?

— Да, полчаса тому назад.

Она не настаивала, и немного позже оба уже спали. Окно в спальню было открыто.

На следующий день комиссар вошел в кабинет в девять часов, времени читать газеты не оставалось. Он было собрался их просмотреть, как зазвонил телефон. Он сразу узнал своего собеседника.

— Мегрэ?

— Да, господин судья.

Это был Комельо, занимавшийся делом о пяти убийствах на Монмартре.

— Это все правда?

— Что вы имеете в виду?

— То, что написано в утренних газетах.

— Я их еще не видел.

— Вы произвели арест?

— Нет, насколько я знаю.

— Я предпочел бы, чтобы вы сейчас же пришли ко мне.

— Охотно, господин судья.

Во время разговора вошел Люка. Он понял гримасу комиссара, когда тот сказал:

— Скажи шефу, что я во Дворце и, наверное, не вернусь вовремя для доклада.

Он пошел тем же путем, что вчера шли Лоньон, Люка и таинственный посетитель уголовной полиции, человек со шляпой перед лицом. В коридоре служащие суда, жандармы приветствовали его, обвиняемые и свидетели, ожидавшие приема, кивали головой.

— Входите. Читайте.

От Комельо можно ожидать всего. Он был взвинчен. Его усики дрожали от возмущения.

Один заголовок гласил:

«Поймает ли наконец полиция убийцу?»

Другой:

«Тревога на набережной Орфевр. Это маньяк Монмартра?»

— Должен вам заметить, комиссар, что вчера в четыре часа дня я был здесь, в своем кабинете. Я был здесь и в пять, и в шесть часов. Я не уходил, занимаясь делами, до без десяти семь. Потом меня можно было найти дома, куда вы могли бы позвонить, затем у друзей, тем более что я оставил их адрес своей прислуге.