— И все это вы инсценировали, чтобы журналисты уверились, что что-то происходит?

Мегрэ подошел к двери, убедился, что никто не подслушивает.

— Да, господин судья, — сказал он наконец. — Мне нужен был человек с неброскими приметами или человек, неизвестный ни полиции, ни прессе. Бедняга Мазет сильно изменился за это время службы в Африке. Вы понимаете?

— Не очень.

— Я ничего не сказал прессе. Я не проронил ни слова о том, что этот визит имеет какое-нибудь отношение к убийствам на Монмартре.

— Но вы не отрицали.

— Я повторил, что не могу ничего сказать, и это было правдой.

— И вот результат! — воскликнул судья, показывая на газеты.

— Именно такой результат я и хотел получить.

— Без моего ведома, как обычно. Не посвятив меня…

— В конце концов, господин судья, зачем вам делить со мной ответственность?

— На что вы надеетесь?

Мегрэ, зажав трубку в зубах, с задумчивым видом раскурил ее и медленно произнес:

— Я еще не знаю, господин судья. Я просто надеюсь, что из этого что-нибудь выйдет.

Комельо совсем растерялся и теперь уставился на трубку Мегрэ, к которой никак не мог привыкнуть. Мегрэ был единственным человеком, курившим в его кабинете, и судья рассматривал это как своего рода вызов.

— Присаживайтесь, — произнес он наконец с сожалением.

И прежде чем сесть самому, он направился открыть окно.

Глава 2

Теории профессора Тиссо

В прошлую среду вечером Мегрэ с лесной отправились к соседям на улицу Пикпюс. Обычай ежемесячных вечеров у доктора Пардона был заведен чуть больше года тому назад и продолжался с небольшими изменениями до сих пор.

Пардон, как правило, кроме четы Мегрэ, приглашал того или иного своего коллегу, почти всегда человека интересного, известного как личность, прославившаяся своими открытиями, и всегда комиссар оказывался в обществе какого-нибудь профессора или великого ученого.