Барону и его коллеге Жану Ружину, сидевшим перед дверью комиссара Бодарда, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, в чем дело. Фотограф спешно налаживал аппарат.

— Кто это?

Они знали Лоньона. Они знали каждого работника полиции, точно так же, как сотрудников своей газеты. Когда два инспектора, состоящие не на службе в уголовной полиции, а в комиссариате Монмартра, приводят незнакомца на набережную Орфевр, который к тому же закрывает лицо шляпой, — это что-нибудь да значит.

— Это к Мегрэ?

Не отвечая, Лоньон направился к двери и деликатно постучал. Дверь открылась, и все трое скрылись за ней.

Барон и Жан Ружин были похожи на людей, которых только что одурачили, но поскольку каждый из них знал, что думает другой, то они промолчали.

— Ты успел их сфотографировать? — спросил Ружин Фотографа.

— Только шляпу перед его лицом.

— Вот так всегда. Давай быстрее в газету и возвращайся сюда. Не прозевать бы их, когда они будут выходить. Альфонси вышел почти сразу лее.

— Кто это?

Инспектор, казалось, был смущен.

— Я не могу ничего сказать.

— Почему?

— Это приказ.

— Чей? Кого вы поймали?

— Спросите комиссара Мегрэ.

— Есть подозрения?

— Не знаю.

— Новые предположения?

— Уверяю вас, мне ничего не известно.

— Спасибо за помощь.

— Я считаю, что если бы это был убийца, вы надели бы на него наручники.

Альфонси ушел с убитым видом, словно расстроился, что не мог сказать больше, чем положено. В коридоре стало по-прежнему тихо, будто полчаса тому назад здесь никакой суеты вовсе и не было.

Мошенник Макс Бернат вышел из финансового отдела, но он уже отошел на второй план. По старой дружбе журналисты задали несколько вопросов комиссару Бодарду.